Let's fall apart together now ©
Мой улётный трип продолжается. Что-то мне подсказывает, что, раскрутившись так раз, моя жизнь уже вряд ли остановится.
Проснувшись и подползая к кухне, я слышу заискивание матери:
- Поехали со мной к Наталье! Я ж одна не доберусь.
А Наталья эта, так, на секундочку, живёт в гордом городке Щимыти. Брр.
- Ладно. Дай мне два часа.
- Да-да-да, ураа! Кстати, там будет Шарль.
- О! Вот и отлично. Как раз и познакомимся, - уже выходя, я добавил: - Знай, женщина! Еду только из-за этого француза.
Доехали-то мы нормально - благо, я, как выражается мать, "Гре поездной"; к тому же подошла электричка типа "Спутник". Встретил нас сын Натальи, Глеб - очаровательный мальчуган лет одиннадцати, вместе с каким-то своим другом. Купив по дороге торт и мороженое, мы, наконец, прибыли на место - хорошо, что от станции до, непосредственно, квартиры минут 5-10 ходьбы.
Ничего особенного - милая, такая, квартирка. Наталья молодец - наготовила много всего вкусного. Наевшись и выпив по несколько бокалов (они - Мартини, я - апельсинового сока), мы стали ждать Шарля, который появился минут через сорок.
- Зг'авствуйтэ...
- Bon jour! - разворачиваюсь я, вставая.
- O-la-la, vous parlez français?
- Сomme ci comme ça, - ответила я, поморщившись, - Enchanté de fair votre connaissance!
- Oui, moi aussi.
Провожаемые крайне удивлёнными взглядами матери и Натальи, мы рассаживаемся.
Далее идут стандартные разговоры, потом до нас добирается "подружка Лёша" - журналист по имени Алексей, который остаток вечера распевает диким голосом с матерью хиты 80х. Я же всё это время веду беседы с Шарлем - он неплохо говорит по-русски, но когда мы поняли, что предмет нашего обсуждения никого более не волнует, мы с чистой совестью перешли на английский. Примерно тогда же стало очевидно, что уже слишком поздно выезжать - все электрички уже прошли, так что нам пришлось остаться там на ночь.
Когда находиться с матерью и Алексеем в одной комнате стало находиться просто невозможно, мы с Натальей пошли разбирать косметику, что принёс "подружка Лёша" - надписей на русском не было, только на английском и французском, и я ей говорила, что это. Разобрали по пакетам, много чего досталось мне в том числе. Мелочь, а приятно. Примерно тогда же Наталья мне рассказала, что её сын просто трепещет передо мной, и сегодня он специально привёл своего друга под предлогом прохождения очередного уровня в компьютерной игре, чтобы "меня послушать".
- Он, кстати, тебя в друзья вКонтакте стесняется добавить, - Наталья прыснула со смеху.
- Даа уж, у меня - и собственный фан-клуб из двух одиннадцатилетник мальчиков...
Часа в три-четыре, наконец, можно было отчалить в страну Морфея. Ха-а. Не тут-то было. Хуже я спала только в поездах - было светло, отчётливо слышался шум электричек и кушетка, место на которой мне выделили, была всего сантиметров на пять-семь шире поездной полки.
"Ладно, мне всё равно привыкать придётся спать как попало и где попало", - подумала я, и после долгого прихождения в себя и прощального "Au revoir", сказанного Шарлю в дверях, мы выкатились. На станции электричек начался аншлаг: непонятно совершенно ничего, что идёт до Москвы, что дальше; есть платформа, у каждой платформы свои пути... Уф. Воистину: те, кто разбирается в пригородных поездах - в какой-то степени просветлённые.
Я сижу на лавочке на самой крайней и дальней, восьмой, платформе, пропускаю электрички одна за одной, потому что не уверена, что доеду до этого чёртового Ярославского вокзала. С течением времени меня начинает забавлять вся эта ситуация и я начинаю хихикать на манер человека, которому нечего уже терять. И тут мне вспоминается одна придурочная песенка... Когда мать услышала её, она ещё долго не могла прекратить смеяться на всю станцию.
Смотреть и разделять мою какофонию
***
- Я уже на Октябрьской-радиальной, жду тебя, - Стас пытался переорать грохотание поездов. Когда он позвонил, я была уже на Беляево, так что ждать ему оставалось не так долго.
Я его месяцев пять не видела - то у меня что-то, то у него... Счастью моему не было предела.
- Только мы это, выйдем на Третьяковской, а то я ж с работы - умираю с голоду!
- Забавно, последний раз мы с Настей сидели там же)
- Что будешь?
- Кофе.
- Ещё?
- Кофе)
- Ещё!
- Можешь купить мне дорогой кофе, если неймётся! =)
Отстояв очередь и получив заказ (у кого скромный, а у кого и не очень), мы поднялись на второй этаж милейшего МакДака на Третьяковской, и следующие минут сорок я снова вещала про Петербург и всё отсюда вытекающее, предварительно осведомившись, что ему рассказывала Настя. Оказалось, всё по делу, но очень сжато - так умеет только моя НастяБу.
- У меня ещё кофе остался, давай пройдёмся? Я как раз допью.
- Окей. Кстати, нам нужно будет зайти в БиблиоГлобус, - Стас загадочно на меня посмотрел.
"Его что, Настя совсем с Фраем доконала?.." - пронеслось у меня в голове, но раньше времени я решила не строить догадок, хотя и так всё было понятно.
Естественно, он повёл меня к стенду с узнаваемыми рыжими, зелёными и синими книжками.
- Так. Первой нет, так что вот тебе, в двойном объёме, - сказал он, беря с полки вторую и, как потом выяснилось, не третью, а четвёртую книги. - Хочешь ещё что-нибудь посмотреть?
- Мм. Пошли к иностранным языкам? - у меня аж глаза загорелись.
- Пошли, если знаешь, где это)
Полка с книгами по финскому находится на стенде с иностранными языками под саамым потолком. Видя, как я лезу по шатающейся стремянке, у Стаса округляются глаза, но он молчит.
- ЛЕЙНО!!! - заорала я на весь зал, чуть не грохнувшись с этой стремянки. На этот раз уже у меня округлились глаза, когда я увидела вереницу примерно из шести книжечек Эйно Лейно "Мир сновидений".
Я эту книгу искала по всей Москве - её нигде не было. Видела я её только в Петербурге, в 24хчасовом Буквоеде около Маяковской, но у меня с собой не было денег. Это книжка из серии "Bilingua" , а сам Лейно по значимости, наверное, что-то вроде финских Пушкина, Блока и Есенина в одном лице.
Бегло изложив суть предыдущего абзаца, кажется, вконец офигевшему Стасу, я услышала:
- Так хватай её! =) И побежали искать мне Кастанеду.
- Я тебя разоряю...
- Неа, это я такой вредный, и хочу, чтобы тебе пришлось ехать домой с сумкой потяжелее))
- Думаю, до ВДНХ мы уже не доедем, - протянула я, уже сидя через полчаса с очередным пол-литровым холодным кофе.
- Это точно. Вообще, минут через сорок надо будет сворачиваться - меня дома, в Строгино, Настя ждёт.
- Ну, здорово же) А меня ждёт содержимое пакета) - я сделала хищное лицо.
- А радости-то сколько.... =)
- Да ты вообще программу-максимум выполнил: кофе напоил, книжек накупил, по городу пошатался))
- Нее, это - программа-минимум)
Вообще, в тот вечер мы долго и о многом говорили. О важном и не очень, о существующем и не совсем. Даа, давно уже я не встречала такого тотального понимания. Радости за меня, участия и прочего - да, а вот действительного и абсолютного понимания... Чаще, чаще надо видеться или хотя бы списываться - это одна из мыслей, что я вынесла из этой встречи. Всё, никаких больше полугодичных простоев в забытии.
- Не хочешь чего-нибудь написать на первой странице? Я думаю, это было бы правильно.
- Только если мою фирменную подпись... Ты, кстати, видела её - помнишь, мы углём на стене рисовали?
- Ага)
А когда я, уже сидя в вагоне в одиночестве, открыла "Волонтёров вечности", на первой странице было написано корявым почерком: "Не теряй будущее".
И стало на одну великую фразу больше в моей жизни.
***
На почте я был идиотом дважды. Я, конечно, отправляла бумажные письма когда-то кому-то, но - честно - вообще не помню всю процедуру.
- Здравствуйте. Я практически первый раз отправляю письмо. Вы не подскажете мне, какой конверт и сколько марок взять, чтобы оно дошло до Киева?
- Хм, - женщина образца "классическая старая дева" подняла на меня свои глаза. - Обычный.
- Эм. Хорошо, давайте. И марки.
- Вот, пожалуйста. Все марки наклеивать на этот конверт.
"Идиот-номер-раз":
Смотрю я на марки. Шесть штук. Две самоклеющиеся, четыре обычные.
"Чёрт. Я не взял клей", - думаю я.
Иду домой, думая, что не сложится мне отправить это письмо сегодня.
"Идиот-номер-два":
Прихожу домой. Ещё раз смотрю на марки. Вспоминаю, почему ЛСД называют "марками" и "промокашками". Чувствуя себя глупее, чем обычно, осторожно облизываю марку и чувствую горьковатый вкус клея.
- Чёрт! Они клеятся!
P. S.
Проснувшись и подползая к кухне, я слышу заискивание матери:
- Поехали со мной к Наталье! Я ж одна не доберусь.
А Наталья эта, так, на секундочку, живёт в гордом городке Щимыти. Брр.
- Ладно. Дай мне два часа.
- Да-да-да, ураа! Кстати, там будет Шарль.
- О! Вот и отлично. Как раз и познакомимся, - уже выходя, я добавил: - Знай, женщина! Еду только из-за этого француза.
Доехали-то мы нормально - благо, я, как выражается мать, "Гре поездной"; к тому же подошла электричка типа "Спутник". Встретил нас сын Натальи, Глеб - очаровательный мальчуган лет одиннадцати, вместе с каким-то своим другом. Купив по дороге торт и мороженое, мы, наконец, прибыли на место - хорошо, что от станции до, непосредственно, квартиры минут 5-10 ходьбы.
Ничего особенного - милая, такая, квартирка. Наталья молодец - наготовила много всего вкусного. Наевшись и выпив по несколько бокалов (они - Мартини, я - апельсинового сока), мы стали ждать Шарля, который появился минут через сорок.
- Зг'авствуйтэ...
- Bon jour! - разворачиваюсь я, вставая.
- O-la-la, vous parlez français?
- Сomme ci comme ça, - ответила я, поморщившись, - Enchanté de fair votre connaissance!
- Oui, moi aussi.
Провожаемые крайне удивлёнными взглядами матери и Натальи, мы рассаживаемся.
Далее идут стандартные разговоры, потом до нас добирается "подружка Лёша" - журналист по имени Алексей, который остаток вечера распевает диким голосом с матерью хиты 80х. Я же всё это время веду беседы с Шарлем - он неплохо говорит по-русски, но когда мы поняли, что предмет нашего обсуждения никого более не волнует, мы с чистой совестью перешли на английский. Примерно тогда же стало очевидно, что уже слишком поздно выезжать - все электрички уже прошли, так что нам пришлось остаться там на ночь.
Когда находиться с матерью и Алексеем в одной комнате стало находиться просто невозможно, мы с Натальей пошли разбирать косметику, что принёс "подружка Лёша" - надписей на русском не было, только на английском и французском, и я ей говорила, что это. Разобрали по пакетам, много чего досталось мне в том числе. Мелочь, а приятно. Примерно тогда же Наталья мне рассказала, что её сын просто трепещет передо мной, и сегодня он специально привёл своего друга под предлогом прохождения очередного уровня в компьютерной игре, чтобы "меня послушать".
- Он, кстати, тебя в друзья вКонтакте стесняется добавить, - Наталья прыснула со смеху.
- Даа уж, у меня - и собственный фан-клуб из двух одиннадцатилетник мальчиков...
Часа в три-четыре, наконец, можно было отчалить в страну Морфея. Ха-а. Не тут-то было. Хуже я спала только в поездах - было светло, отчётливо слышался шум электричек и кушетка, место на которой мне выделили, была всего сантиметров на пять-семь шире поездной полки.
"Ладно, мне всё равно привыкать придётся спать как попало и где попало", - подумала я, и после долгого прихождения в себя и прощального "Au revoir", сказанного Шарлю в дверях, мы выкатились. На станции электричек начался аншлаг: непонятно совершенно ничего, что идёт до Москвы, что дальше; есть платформа, у каждой платформы свои пути... Уф. Воистину: те, кто разбирается в пригородных поездах - в какой-то степени просветлённые.
Я сижу на лавочке на самой крайней и дальней, восьмой, платформе, пропускаю электрички одна за одной, потому что не уверена, что доеду до этого чёртового Ярославского вокзала. С течением времени меня начинает забавлять вся эта ситуация и я начинаю хихикать на манер человека, которому нечего уже терять. И тут мне вспоминается одна придурочная песенка... Когда мать услышала её, она ещё долго не могла прекратить смеяться на всю станцию.
Смотреть и разделять мою какофонию
Занавес)
***
- Я уже на Октябрьской-радиальной, жду тебя, - Стас пытался переорать грохотание поездов. Когда он позвонил, я была уже на Беляево, так что ждать ему оставалось не так долго.
Я его месяцев пять не видела - то у меня что-то, то у него... Счастью моему не было предела.
- Только мы это, выйдем на Третьяковской, а то я ж с работы - умираю с голоду!
- Забавно, последний раз мы с Настей сидели там же)
- Что будешь?
- Кофе.
- Ещё?
- Кофе)
- Ещё!
- Можешь купить мне дорогой кофе, если неймётся! =)
Отстояв очередь и получив заказ (у кого скромный, а у кого и не очень), мы поднялись на второй этаж милейшего МакДака на Третьяковской, и следующие минут сорок я снова вещала про Петербург и всё отсюда вытекающее, предварительно осведомившись, что ему рассказывала Настя. Оказалось, всё по делу, но очень сжато - так умеет только моя НастяБу.
- У меня ещё кофе остался, давай пройдёмся? Я как раз допью.
- Окей. Кстати, нам нужно будет зайти в БиблиоГлобус, - Стас загадочно на меня посмотрел.
"Его что, Настя совсем с Фраем доконала?.." - пронеслось у меня в голове, но раньше времени я решила не строить догадок, хотя и так всё было понятно.
Естественно, он повёл меня к стенду с узнаваемыми рыжими, зелёными и синими книжками.
- Так. Первой нет, так что вот тебе, в двойном объёме, - сказал он, беря с полки вторую и, как потом выяснилось, не третью, а четвёртую книги. - Хочешь ещё что-нибудь посмотреть?
- Мм. Пошли к иностранным языкам? - у меня аж глаза загорелись.
- Пошли, если знаешь, где это)
Полка с книгами по финскому находится на стенде с иностранными языками под саамым потолком. Видя, как я лезу по шатающейся стремянке, у Стаса округляются глаза, но он молчит.
- ЛЕЙНО!!! - заорала я на весь зал, чуть не грохнувшись с этой стремянки. На этот раз уже у меня округлились глаза, когда я увидела вереницу примерно из шести книжечек Эйно Лейно "Мир сновидений".
Я эту книгу искала по всей Москве - её нигде не было. Видела я её только в Петербурге, в 24хчасовом Буквоеде около Маяковской, но у меня с собой не было денег. Это книжка из серии "Bilingua" , а сам Лейно по значимости, наверное, что-то вроде финских Пушкина, Блока и Есенина в одном лице.
Бегло изложив суть предыдущего абзаца, кажется, вконец офигевшему Стасу, я услышала:
- Так хватай её! =) И побежали искать мне Кастанеду.
- Я тебя разоряю...
- Неа, это я такой вредный, и хочу, чтобы тебе пришлось ехать домой с сумкой потяжелее))
- Думаю, до ВДНХ мы уже не доедем, - протянула я, уже сидя через полчаса с очередным пол-литровым холодным кофе.
- Это точно. Вообще, минут через сорок надо будет сворачиваться - меня дома, в Строгино, Настя ждёт.
- Ну, здорово же) А меня ждёт содержимое пакета) - я сделала хищное лицо.
- А радости-то сколько.... =)
- Да ты вообще программу-максимум выполнил: кофе напоил, книжек накупил, по городу пошатался))
- Нее, это - программа-минимум)
Вообще, в тот вечер мы долго и о многом говорили. О важном и не очень, о существующем и не совсем. Даа, давно уже я не встречала такого тотального понимания. Радости за меня, участия и прочего - да, а вот действительного и абсолютного понимания... Чаще, чаще надо видеться или хотя бы списываться - это одна из мыслей, что я вынесла из этой встречи. Всё, никаких больше полугодичных простоев в забытии.
- Не хочешь чего-нибудь написать на первой странице? Я думаю, это было бы правильно.
- Только если мою фирменную подпись... Ты, кстати, видела её - помнишь, мы углём на стене рисовали?
- Ага)
А когда я, уже сидя в вагоне в одиночестве, открыла "Волонтёров вечности", на первой странице было написано корявым почерком: "Не теряй будущее".
И стало на одну великую фразу больше в моей жизни.
***
На почте я был идиотом дважды. Я, конечно, отправляла бумажные письма когда-то кому-то, но - честно - вообще не помню всю процедуру.
- Здравствуйте. Я практически первый раз отправляю письмо. Вы не подскажете мне, какой конверт и сколько марок взять, чтобы оно дошло до Киева?
- Хм, - женщина образца "классическая старая дева" подняла на меня свои глаза. - Обычный.
- Эм. Хорошо, давайте. И марки.
- Вот, пожалуйста. Все марки наклеивать на этот конверт.
"Идиот-номер-раз":
Смотрю я на марки. Шесть штук. Две самоклеющиеся, четыре обычные.
"Чёрт. Я не взял клей", - думаю я.
Иду домой, думая, что не сложится мне отправить это письмо сегодня.
"Идиот-номер-два":
Прихожу домой. Ещё раз смотрю на марки. Вспоминаю, почему ЛСД называют "марками" и "промокашками". Чувствуя себя глупее, чем обычно, осторожно облизываю марку и чувствую горьковатый вкус клея.
- Чёрт! Они клеятся!
И снова: занавес.
P. S.